Желтые и оранжево-огненные вспышки потихоньку захватывают пространство, начиная с отдельных деревьев и кустов. Выжженная летним зноем трава добавляет в общую, еще совсем зеленую картину мира случайные,  грустные и спокойные штрихи. Постепенно власть обретает осень со своими вальсами листьев, туманами, серебряно-лунными бликами на тихой волне прудов и до озноба холодными вечерами. Приходит время, о котором когда-то так красиво рассказали Рильке и Цветаева… Оно тянется медленно, иногда замирает, звучит нежной скрипкой, сонным роялем и переборами гитарных струн. Всегда уверенно висящие паутинки срываются с привычных веточек и летят к небу, далеко-далеко, сверкая в еще теплых лучах. И Вселенная умиляется...

Осенний день удался. Веснушки голых вишен и человеческие силуэты молодых яблонь добавляли меланхолии в общее настроение октябрьской симфонии, такой торжественной и яркой, что летним увертюрам некуда было браться! Это неправда, что меланхолия становилась осенью печальной, - она ​​такой всегда должна была быть, - ведь природа уверенно и утвердительно делала абсолютно все! Вода в ручьях так, как и летом, бежала быстро и как-то несдержанно, агрессивно. Видимо, сердилась на пакли камыша за то, что он задерживает ее на пути к прозрачно-синему пруду в извилинах тонкого и до сих пор такого ненадежного берега. 

Последние стебли щавеля бронзовыми статуями пыжились перед желто-зеленым пространством диких трав, и гордо поглядывали вокруг. Солнце праздновало новый день. Никто и ничто не могло нарушить ритма и такта мелодии, которую наигрывал теплый ветер. Он уже успел надышаться ароматами полыни, боярышника и сухого шиповника, и теперь отдавал это богатство всем, кого встречал на своем пути. Наряды дальних горизонтов напоминали о величии осеннего неповторимого мгновения жизни. Так необычно и приятно было чувствовать нежные октябрьские объятия...